Бет записывается на вечерние курсы русского языка в местном колледже - не потому что ей это нужно для шахмат, а потому что там есть что-то, чего нет в её мире. На одной из вечеринок она пробует марихуану, теряет девственность с парнем, который на следующий день уезжает, оставляя ей ключи от пустой квартиры на выходные. Бет остаётся одна с алкоголем, таблетками и тишиной, в которой её никто не видит.
В Мехико на международный турнир она приезжает с Альмой, но Альма постоянно исчезает с Мануэлем - давним корреспондентом, который наконец стал реальным. Бет играет с тринадцатилетним советским вундеркиндом Георгием Гиревым, и их партия растягивается на два дня. В лифте, переполненном делегацией СССР, Бет использует свой испанский русский, чтобы разобрать слова чемпиона мира Василия Боргова. Он говорит о ней не как об опасном противнике, а как о сироте, которая, как и они, просто выживает.
Мануэль уезжает в Оахаку, оставив Альму у стойки регистрации. На следующий день Бет проигрывает Боргову в партии, где он ломает её привычный ход не ходом, а самим способом смотреть на доску. Когда она возвращается в номер, Альма уже не дышит. Гепатит, алкоголь, годы зелёных таблеток - врачи назовут причину, но Бет не нужно объяснений.
Она звонит Олстону в Денвер. Он не приедет, не заберёт её, не спросит, как она. Только сообщает, где похоронена семья Альмы, и разрешает оставить дом. Бет летит домой одна, с гробом в багажном отсеке. В пустом доме она вынимает из чемодана шахматы и расставляет фигуры. Ей восемнадцать. Она ни разу не выиграла у Боргова, но она не проиграла себе. Пока.
